Четверг, 18.07.2019, 16:53

Приветствую Вас Гость | RSS

Главная » 2009 » Октябрь » 6 » Татьяна Лиознова: "Этому времени нужны мои фильмы!”
19:47
Татьяна Лиознова: "Этому времени нужны мои фильмы!”

Александр Мельман

«Московский Комсомолец»

Режиссер Татьяна Лиознова

Режиссер Татьяна Лиознова

Знаменитый режиссер Татьяна Лиознова отметила очередной юбилей… Лиознова — великая без сомнений, без кавычек и без дураков. Много писали, что у нее большие проблемы со здоровьем, а денег на лечение нет. Но она не жалуется — никогда и никуда. Прочитав это интервью, вы поймете, что живет она совсем не прошлым. Вы молодец, Татьяна Михайловна! Дай вам Бог здоровья и — поздравляем!

— Татьяна Михайловна, как вы себя чувствуете в роли юбиляра?

Штирлиц, актер Вячеслав Тихонов

Штирлиц, актер Вячеслав Тихонов

— Ничего хорошего в старости нет. Особенно для людей моего поколения. И дело не только в нездоровье или материальных проблемах, которые испытывает большинство пенсионеров. Дело — в моральном самочувствии. Как бы ни радовали заботами и подарками ветеранов, они хорошо понимают, что живут в другой, а может быть, даже и чужой стране. Это чувство есть, я уверена, у абсолютного большинства людей моего возраста — и не только. Одно удивительно: что и этому времени нужны мои фильмы.
— Как случилось, что вы не скопили денег хотя бы на лечение?


— А кого в нашей стране постигла иная участь? Разве что подпольных миллионеров? И потом — я не жалуюсь на свои материальные проблемы. И не люблю, когда бедственному положению тех же кинозвезд посвящаются целые полосы в газетах или телепередачи. В этом больше лицемерия и желания заработать на чужой беде, чем настоящего сочувствия. Я не одинока, у меня есть близкие, мне помогают друзья.
— Знаю, что среди них — Кобзон, Табаков…
— Иосиф — великий человек. Он помнит добро и помогает многим, с кем когда-то связала его судьба. Причем делает это без просьб и излишней огласки. Примеров такого рода много не бывает. То же могу сказать и про Олега Табакова, который, кстати, повел себя удивительно после моего интервью вашей газете несколько лет назад. Тогда я переживала действительно тяжелый период своей жизни: после сложнейшей операции мне надо было снова научиться ходить. И я обратилась к Дикулю. На ноги меня поставили (на это ушло несколько месяцев), но стоило это очень немалых денег. И Олег Павлович перевел деньги чуть ли не самым первым — прямо на счет клиники. И при этом я узнала об этом только от врачей.
Или вот недавно: мой друг Слава Шмыров договорился, чтобы к моему юбилею телевизионщики отремонтировали квартиру. Мое участие было запланировано в самом конце — когда мы с Кобзоном являлись на “сцену радости”. А радости действительно было много: вокруг оказалось столько интересной, любознательной молодежи, с которой я вот так напрямую общалась, только когда преподавала режиссуру у студентов.
— Вам нравилось преподавать?


— Очень! Ведь это был путь моего учителя Сергея Герасимова, который сначала учил своих студентов в стенах института, а потом приглашал поучаствовать в реальных съемках. У меня ведь тоже почти весь курс вкалывал на “Карнавале”. Мастерскую мы набирали со Львом Кулиджановым, который, к сожалению, после нашего первого выпуска не захотел больше преподавать во ВГИКе. Мы с ним даже поссорились из-за этого. Особенно после того, как он принял приглашение Тамары Макаровой вернуться. Хотя отказать Тамаре Федоровне он, конечно, не мог: ведь как мастер он должен был заменить скончавшегося Сергея Аполлинариевича. А профессора, кстати сказать, мне дали не во ВГИКе, а в институте культуры, который находится в Мытищах. Там я какое-то время работала в 90-е.

* * *

— У вас много по жизни скопилось обид на коллег? На Тамару Макарову и Сергея Герасимова, например, которые хотели отчислить вас с первого курса ВГИКа?
— Ну разве это обида? Сначала хотели отчислить, а потом дали возможность с Инной Макаровой поставить испанский танец. И благодаря этому танцу Александр Фадеев, автор “Молодой гвардии”, убедил Герасимова взять Инну на роль Любки Шевцовой. Так танец в фильм и вошел — во время концерта молодогвардейцев для фашистов (есть там такой хитрый эпизод, когда другие ребята биржу труда поджигают).
Были обиды и пообиднее. Вот я окончила ВГИК в 1949 году и почти десять лет работала на Киностудии имени Горького вторым режиссером. Самостоятельной работы не было, ведь фильмов снималось тогда очень мало. Но это не все: меня вызвали в дирекцию и сказали, что я уволена. Дескать, слишком много на студии молодежи. Вслух, правда, не говорилось, а ведь было понятно, что в стране идет борьба с космополитами, и людей “не той” национальности со студии просто выгоняют.
Мы с моей школьной подругой стали прирабатывать шитьем халатов, а потом меня неожиданно восстановили. Оказывается, студийные комсомольцы дошли до министра. И он меня вернул. Правда, работа появилась, только когда не стало Сталина. Пришли новые времена, и молодежь оказалась востребованной.
А пока суд да дело, приходилось даже писать пьесы для театра. Одну из них поставили в Центральном детском. В спектакле играли знаменитая Лидия Князева, начинающий Ролан Быков. А недавно мне попалась на глаза старая театральная программка, и я в ней обнаружила еще две известные фамилия — Гребенникова и Добронравова. Пройдет 15 лет, и они напишут вместе с Александрой Пахмутовой песню “Нежность”, а я ее возьму в фильм “Три тополя на Плющихе”.
— “Три тополя…”, “Евдокия”, “Карнавал” — это абсолютно женские истории. И вдруг появляются “Семнадцать мгновений весны”, где главный герой — мужчина, герой, секс-символ времени, как бы сказали сегодня…
— Меня очень беспокоила бесполость Штирлица. Ведь всю картину он только размышляет. Даже за оружие берется только один раз, когда убивает провокатора Клауса. Если не считать, конечно, сцены с Холтофом, которому достается бутылкой по голове… И я стала думать, как очеловечить образ Исаева. Возникла идея создать женское окружение — Габби, фрау Заурих, жена, приехавшая инкогнито из Москвы, — но такое, чтобы никто из них к Штирлицу не мог приблизиться слишком близко. Ведь положительный герой, особенно наш разведчик, — это еще и недосягаемая моральная чистота. И это зрители, особенно женская их часть, всегда очень ценят.
Когда впервые показывала на студии сцену встречи Штирлица с женой, в зале было много ветеранов разведки. В темноте увидела замелькавшие белые платки. Поняла, что поверили, хотя в действительности такой сцены, может быть, и не было и быть не могло. Во всяком случае, у Семенова ее точно нет. Правда, надо отдать должное Юлиану: через неделю в одном еженедельнике я прочла его рассказ, который так и назывался — “Встреча Штирлица с женой”, а посвящался он Вячеславу Тихонову…
— Сейчас, особенно после раскраски “Семнадцати мгновений весны”, про персонажей этого фильма появилось много новых анекдотов. Не обидно?
— Анекдотов про Штирлица и раньше много было. Только я никогда ими не интересовалась. Даже не сразу поняла, что это целое направление, если так можно сказать, в народном фольклоре. Но ведь если это фольклор — что же тут обидного? Разве композитор будет огорчаться, что его песня вошла в народ и считается народной? Это же счастье, что Штирлица помнят и знают даже те, кто, может быть, и фильм уже позабыл или вообще его не видел.

* * *

— Кстати, а как вам эта самая раскраска?
— Сначала я была против этой работы. Но потом изменила свое решение. Особенно после знакомства с Александром Любимовым, инициатором проекта, и его командой. Я снова себя ощутила в настоящей мужской компании. В течение года раз в два месяца ребята приезжали ко мне с материалом, советовались. Тяжелее всего давалось лицо Штирлица. Выбивались из общего цветового решения (а оно, как мы договорились, должно было стать неброским, матовым) алые эсэсовские повязки. Все эти моменты подробно обсуждались. Я будто бы вернулась на съемочную площадку, с которой ушла больше 20 лет назад.
А потом не забывайте: изображение в фильме никогда не “чистилось”, начиная с первого показа в 1973 году. Фильм все эти годы безбожно эксплуатировался. Права на него то и дело оспаривались — то студией, то телевидением. На нем все зарабатывали, кроме авторов. И никто никогда не ставил задачи отреставрировать негатив, убрать “намыленность” с картинки. Теперь это сделано.
Вообще, показ обновленной картины намечался на осень. Но Первый канал, на 9 Мая решил выпустить фильм “В бой идут одни “старики”, тоже раскрашенный. Это и помешало полноценной премьере. Многое, особенно в части звука, я бы сделала иначе. И сокращениями я тоже не очень довольна. Хотя многие зрители этого наверное даже не заметили.
А вообще, я против слова “раскраска”. Пусть фильм живет не только для тех, кто видел его тридцать лет назад. Будет ли среди новых зрителей молодежь — покажет время. Одного показа для этого явно недостаточно.
Не могу не рассказать в связи с этим про один телефонный звонок: звонил мой старый знакомый, который сказал, что каких-то двадцать лет назад его, как и многих, поразила фраза в фильме про “золото партии” (она была актуальна из-за гонений на КПСС), а при недавнем просмотре — сцена со старым генералом в исполнении великого актера Николая Гриценко в поезде на германо-швейцарской границе. Помните: генерал предвещает Штирлицу, что после распада нацистской Германии в стране воцарит “диктатуру мелких лавочников”?..
— Песни в фильме первым должен был исполнять Вадим Мулерман. Но он оказался под запретом, и вам пришлось им пожертвовать?
— Пробовали мы многих. Может быть, и Мулермана. Но остановились на Магомаеве, перед которым я всегда преклонялась. Мы даже успели его записать — перед его отъездом на стажировку в Милан. Но все равно у меня не было чувства, что песни звучат “изнутри” фильма, соответствуют сдержанной и глубокой манере игры Тихонова. И тогда возник Иосиф, которому я сказала: “Забудьте, что вы Кобзон”. И он “забыл”. И получилось то, что получилось.
— Какие сейчас у вас отношения с Вячеславом Тихоновым и Леонидом Броневым?


— Со Славой еще не так давно мы виделись на благотворительных мероприятиях. Теперь перезваниваемся. Я даже пригласила его на свой домашний юбилей. Надеюсь, приедет, хотя живет он за городом и ведет уединенный образ жизни, больше общается с внуками. А с Броневым виделись год назад в больнице. Он лежал в соседнем отделении и пришел меня навестить.
Меня часто спрашивают: кто еще был кандидатом на роли Штирлица и Мюллера. Скажу честно: не помню и не хочу помнить.
— Понимаю, что Татьяна Доронина очень сложный человек. Но сложилось ли у вас на съемках фильма “Три тополя на Плющихе” хотя бы подобие дружеских отношений? А может, с актерами вообще нельзя дружить?
— Я дружила с актерами во время работы, но работа кончалась, и возникала дистанция. Мои компании вообще в основном были мужскими и совсем не актерскими. Могу сказать, что в последние годы часто общались с Кларой Лучко, с которой вместе учились у Герасимова. А Доронина — человек очень сильный и очень цельный. Когда она пришла ко мне на пробы, я понятия не имела о ее театральном успехе в Ленинграде. Просто сказала: “Спойте песню “Нежность” так, как ее спела бы простая крестьянская женщина. Даю вам два дня”. А Таня ответила: “Отчего же два дня? Я сразу спою”. И спела. И сразу отпали все претендентки. Одного от нее не смогла добиться: чтобы она во время исполнения ойкала. Поэтому “ойканье” в фильме мое.
— Есть еще Ирина Муравьева, которой вы подарили бенефис под названием “Карнавал”…
— С Ирой мы сделали две картины: кроме “Карнавала” еще и “Мы, нижеподписавшиеся”. Там совсем другая роль — не музыкальная. Я очень ценила ее легкость, способность к импровизации. И мы даже хотели сделать третью картину — тоже по сценарию Анны Родионовой, автора “Карнавала”, и тоже с музыкой. Но что-то этому помешало.

* * *

— А много ли замыслов, которые не осуществились?
— Полно! После фильма “Им покоряется небо” возник замысел фильма о советском ледоколе, который, когда началась война, стоял в Новороссийске. Вырваться оттуда было практически невозможно, потому что Черное море соединялось со Средиземным морем проливом, который контролировался врагом. Наши моряки сумели ценой потерь прорваться, обойти Африку и через Индийский океан вернуться во Владивосток. Мало кто про этот подвиг и сегодня знает!
Что только нашим морякам не приходилось делать — даже вкалывать в разных странах в качестве рабочей силы, чтобы заработать на уголь. Иначе бы как ледокол двигался к цели! Он и потом, после прибытия во Владивосток, не был списан — несмотря на все пробоины. После ремонта сопровождал транспортные суда союзников по Северному морскому пути.
Эту историю мне рассказали мои друзья — полярные летчики Валентин Аккуратов, который был главным штурманом полярной авиации, и Василий Колошенко, и ныне здравствующий Герой Советского Союза. Мы прямо-таки грезили этим фильмом. Думали, как будет двигаться по реальному маршруту ледокол, как его можно будет снимать с вертолетов. Куда-то ходили, чего-то требовали. Но денег на этот фильм у государства так и не нашлось.
— А что собирались снимать, когда началась перестройка?
— Один из моих замыслов — экранизация книги Вишневской “Галина”. Это мог быть фильм о сильной женщине и ее времени. Мы несколько раз встречались, готовились к съемкам. Но одно меня остановило: Галина Вишневская отказалась петь заново свои старые партии. Потом мне очень нравился кабаре-дуэт “Академия”, когда Саша и Лолита еще были вместе. С ними многие интересные вещи можно было бы сделать, но…
— Тогда вы поняли, что больше никогда не будете снимать кино?
— Просто начались серьезные изменения в стране. И я поняла, что мои новые герои никому не нужны. Было над чем поразмышлять, сидя у себя дома.
— Вы не раз говорили, что настолько любили свою маму, что не могли разделить ее ни с кем. Это так?


— Моя мама — Ида Израилевна — была малообразованной женщиной. Но ее мнение много что значило — и не только для меня. Она приходила на сдачу каждой моей картины. И потом даже директор студии Григорий Иванович Бритиков, человек, благодаря которому Киностудия имени М.Горького стала после войны той студией, где создали свои первые фильмы Кулиджанов, Ростоцкий, Хуциев, Шукшин, меня серьезно спрашивал: “Ну что сказала мама? Много было замечаний?”
А когда ее не стало — ко мне приехали Кобзон, Роберт Рождественский, с которым я тоже очень дружила, Стелла Ивановна Жданова, не последний человек на телевидении… После маминой смерти я впервые воспользовалась тем, что я — автор “Семнадцати мгновений…”. И обратилась в Моссовет, чтобы мне дали другую квартиру.

МЕЖДУ ТЕМ
Фестиваль “Московская премьера”, одним из соучредителей которого является “МК”, в этом году решено посвятить Татьяне Михайловне Лиозновой. Чествование легендарного режиссера состоится в рамках открытия фестиваля 27 августа, в День российского кино, а в преддверии этого события, 19 августа, в Библиотеке киноискусства имени С.М.Эйзенштейна откроется ретроспектива “Кинорежиссер Татьяна Лиознова. На фоне учителей и учеников”. Помимо просмотров в кинозале библиотеки состоятся творческие встречи, в том числе со многими популярными актерами — Юрием Яковлевым, Инной Макаровой, Людмилой Хитяевой, Вячеславом Шалевичем, Светланой Светличной и другими. Читатели “МК” смогут попасть на эти мероприятия, как всегда, бесплатно.

http://www.mk.ru/culture/321512.html

Просмотров: 1040 | Добавил: Antares | Теги: Штирлиц, Татьяна Лиознова
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]